Уважаемая редакция,
я буду признателен, если вы найдете возможным поместить это письмо на
страницах «Зарубежных записок».
В 24-м номере «Парадного подъезда» (газеты петербургского отделения СП
России) за 2006 год была напечатана направленная против Александра Кушнера
статья В. Рыбаковой под названием «Загадка стихоплётного долголетия» – с чем-то
вроде развернутого эпиграфа за моей подписью.
Этот эпиграф – подделка. Текст, приведенный г-жой Рыбаковой, я не печатал,
никаких материалов для публикации г-же Рыбаковой не передавал, в переписке с
нею никогда не состоял.
В приведенном г-жой Рыбаковой тексте произвольно и непоследовательно
соединены обрывки моих фраз вперемешку со словами и фразами, мне не принадлежащими.
Поскольку правдоподобная ложь – худшая ложь, мне по необходимости
приходится установить точный смысл моего отношения к Александру Кушнеру.
Первое и главное: Кушнер был и остается для меня подлинным поэтом. В
свободной печати и устно я неоднократно отстаивал его творческий метод, в
выгодном свете противопоставлял его другим поэтам, защищал от нападок завистников.
Делал я это и после того, как в 1990-е
годы почувствовал охлаждение к его лирическому герою. Для меня важнее другое: в
начале 1970-х Кушнер был одним из тех, у кого я учился. По сей день мое
преобладающее чувство к нему – благодарность. Этого чувства не ослабила ни
ссора, ни установившаяся между нами взаимная неприязнь.
Природа честной литературной неприязни всегда одна: эстетические и
этические расхождения, неразрывно между собою связанные. Мне кажется, что
Кушнер отступился от писательских и человеческих принципов, которых держался в
годы гонений. До нашей ссоры, встречаясь с ним, я пытался говорить ему об этом,
но, по-видимому, не был услышан. После нашей ссоры я не сводил с ним счётов.
В моей оценке Кушнера я могу ошибаться, но за неё, здесь сформулированную,
несу полную ответственность. Настоящим письмом я снимаю с себя ответственность
за то, чего не писал и не публиковал.
Почтительно,